Как законопроекты №15569 и №15569-1 предлагают реформировать расследование топ-коррупции.

Судебная экспертиза: изменят ли ее правила в Украине в борьбе с затягиванием дел и неправдивой информацией от экспертов?

В государстве предлагают перестроить одно из наименее заметных, но ключевых звеньев антикоррупционного правосудия – проведение судебных экспертиз. 27 августа 2026 года в Верховной Раде зарегистрировали законопроект №15569, предусматривающий реорганизацию Научно-исследовательского центра независимых судебных экспертиз и предоставление ему специального статуса для работы прежде всего с топ-коррупционными производствами. 7 сентября появился альтернативный законопроект №15569-1, заявленная цель которого – обеспечить право на реальную независимую судебную экспертизу.

Дискуссия касается гораздо большего, чем срок подготовки одного заключения. В сложных коррупционных делах эксперт фактически переводит сотни томов финансовой, строительной, технической или цифровой документации на язык доказательств, понятных следствию и суду. Если исследование годами не завершается, методика вызывает сомнения или заключение содержит ошибки, под угрозой оказывается все производство.

Одновременно предложенная модель ставит другой принципиальный вопрос: будет ли новый Центр действительно независимым, если решающее влияние в его Наблюдательном совете получат лица, предложенные международными и иностранными организациями? По конструкции проекта речь идет не о консультациях или внешнем наблюдении. Представители, отобранные по представлениям структур-доноров, получат большинство в совете и возможность блокировать его решения, будут влиять на избрание и увольнение директора, а также на правила распределения экспертиз. Таким образом, под лозунгом защиты от внутреннего политического вмешательства может формироваться другой, значительно менее подотчетный украинскому обществу центр управленческого влияния.

Зачем в коррупционном деле нужен эксперт

Судебная экспертиза назначается, когда для выяснения обстоятельств необходимы специальные знания, которых нет у следователя, прокурора или судьи. Она не должна решать правовой вопрос – например, виновен ли конкретный человек. Задача эксперта состоит в установлении специальных фактических данных.

В делах о коррупции и связанных экономических преступлениях эксперт может определять:

• реальный размер ущерба государству или территориальной общине;
• соответствие объемов и стоимости строительных работ сметам и проектной документации;
• наличие завышения цены при публичной закупке;
• движение средств между предприятиями и документальное подтверждение хозяйственных операций;
• подлинность подписи или документа;
• принадлежность голоса на аудиозаписи конкретному лицу;
• способ создания или изменения электронных файлов;
• рыночную стоимость имущества и обоснованность происхождения активов.

Именно от установленной суммы ущерба нередко зависят квалификация деяния, подследственность, тяжесть обвинения, возможность применения отдельных мер пресечения и размер гражданского иска. Без качественного заключения у детектива могут быть переписка, записи разговоров, договоры и банковские выписки, но не быть допустимого и убедительного подтверждения ключевого элемента состава преступления.

Согласно Уголовному процессуальному кодексу, заключение эксперта является источником доказательств, но не имеет заранее установленной силы. Суд обязан оценить его вместе с другими доказательствами по критериям относимости, допустимости и достоверности, а всю совокупность доказательств – с точки зрения достаточности. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано.

Следовательно, формально эксперт не подменяет судью. Однако на практике в вопросах, требующих узких знаний, суд не может самостоятельно пересчитать сложную смету, провести фоноскопическое исследование или установить давность нанесения реквизитов документа. Чтобы опровергнуть сомнительное заключение, стороне часто необходимы консультация специалиста, допрос эксперта, другое заключение, дополнительная или повторная экспертиза. Это деньги, время и новые процессуальные споры. Пока ошибочность заключения не доказана убедительными средствами, оно продолжает влиять на движение дела.

Как экспертиза может заблокировать производство без формального закрытия дела

Для вмешательства в резонансное расследование не всегда нужно давить на детектива или судью. Достаточно, чтобы необходимое исследование долго не начиналось, материалы неоднократно возвращались, эксперт постоянно требовал новые документы либо подготовил текст, непригодный для использования в суде.

Последствия накапливаются. Истекают сроки досудебного расследования, ухудшается доступ к документам, меняются должностные лица и местонахождение свидетелей. После поступления дела в суд защита обоснованно проверяет компетентность эксперта, исходные данные, методику и логику заключения. Обнаруженное противоречие порождает допросы, ходатайства и новые исследования. В результате даже дело с большим количеством материалов может годами не приближаться к окончательному решению.

Одна из авторов основного проекта, глава парламентского антикоррупционного комитета Анастасия Радина, заявила, что фигуранты дел пытаются покупать экспертизы, останавливать или затягивать их, а одно учреждение иногда выдает взаимоисключающие заключения в рамках одного дела. Она также сослалась на сообщение руководителя САП Александра Клименко об угрозах эксперту.

депутат Радина

Заведомо ложное заключение эксперта уже является уголовным правонарушением по статье 384 УК Украины. Но само наличие ответственности не решает проблему. Умышленность ложного заключения необходимо доказать, тогда как ошибку можно объяснять несовершенной методикой, неполными материалами или профессиональной оценкой. Граница между ошибкой, небрежностью и сознательным искажением нередко становится предметом еще одного сложного доказывания.

Что предусматривает основной законопроект №15569

Проект внесли народные депутаты Ярослав Железняк, Анастасия Радина, Максим Хлапук и Наталия Пипа. По состоянию на 9 сентября 2026 года он рассматривается в комитетах.

Документ предлагает реорганизовать действующий Научно-исследовательский центр независимых судебных экспертиз в специализированное государственное учреждение в сфере управления Министерства юстиции. Центр будет проводить экспертизы в уголовных производствах по коррупционным и связанным с коррупцией правонарушениям, а также по делам о противоправном завладении имуществом предприятий, легализации преступных доходов и незаконном увеличении бюджетных расходов или уменьшении поступлений. Отдельным направлением должны стать дела о признании активов необоснованными и их взыскании в доход государства.

Заказать исследование смогут не только НАБУ или САП, но и стороны уголовного производства, а также суд в предусмотренном законом порядке. Это важно для состязательности: Центр не должен превращаться в ведомственную лабораторию обвинения.

Среди основных механизмов проекта:

• автоматизированное распределение материалов между экспертами;
• общий срок исследования до 60 календарных дней;
• письменное обоснование продления срока с указанием даты завершения;
• отдельный канал для сообщений о вмешательстве в работу эксперта;
• собственные механизмы аттестации и дисциплинарной ответственности;
• обнародование методик в государственном реестре, кроме информации с ограниченным доступом;
• отдельная бюджетная программа и повышенные гарантии оплаты труда;
• конкурсный отбор директора и исчерпывающие основания для прекращения его полномочий.

Предусмотренный 60-дневный срок не является абсолютным: сложное или чрезвычайно объемное исследование может длиться дольше. Нововведение заключается в том, что задержка должна быть письменно объяснена, а не превращаться в неопределенное ожидание.

Автоматизированное распределение также уменьшает, но не устраняет риск вмешательства. Значение будут иметь технические правила системы, фиксация всех действий, внешний аудит алгоритма и исчерпывающие основания для повторного распределения. В противном случае автоматизация может остаться лишь формальным названием процедуры.

Альтернативный №15569-1: не отдельный Центр, а демонополизация всей экспертной системы

Альтернативный законопроект №15569-1 внес народный депутат Сергей Власенко. Это не сокращенная или технически исправленная версия основного документа, а принципиально другая модель. Если №15569 концентрирует специализированные антикоррупционные экспертизы в усиленном Центре с Наблюдательным советом, то №15569-1 предлагает демонополизировать судебно-экспертную деятельность в целом.

Прежде всего автор предлагает закрепить в Законе «О Национальном антикоррупционном бюро Украины» процессуальную самостоятельность НАБУ в трех вопросах: определении необходимости экспертизы, выборе конкретного эксперта или учреждения и формулировании вопросов. Самостоятельность должна реализовываться в соответствии с УПК, однако специального учреждения, наблюдательного совета или международной квоты проект не создает.

Наиболее существенные изменения вносятся в Закон «О судебной экспертизе». Проводить экспертизы предлагается разрешить специалистам самостоятельно либо в качестве работников или привлеченных специалистов:

• государственных специализированных учреждений и их территориальных филиалов;
• экспертных учреждений коммунальной формы собственности;
• любых других юридических лиц независимо от формы собственности и организационно-правовой формы.

Юридическое лицо в этой конструкции обеспечивает организационные, материально-технические и договорные условия, однако заключение подписывает конкретный специалист, лично проводивший исследование и несущий персональную ответственность за его содержание. Таким образом, центр тяжести переносится с учреждения и выданного государством свидетельства на профессиональную компетентность и личную ответственность эксперта.

Вместо аттестации и реестра – специальные знания и пятилетний стаж

№15569-1 предлагает отказаться от действующей разрешительно-аттестационной модели. Министерство юстиции сохранит функцию общедоступного информационного и методического обеспечения, но не будет предоставлять, подтверждать, приостанавливать или прекращать право на проведение экспертизы. Также проект отменяет аттестацию судебных экспертов, выдачу соответствующих свидетельств и ведение Государственного реестра аттестованных судебных экспертов. Ранее выданные свидетельства останутся лишь одним из возможных подтверждений знаний и опыта, без исключительного или преимущественного значения.

Судебным экспертом сможет быть физическое лицо, обладающее необходимыми специальными знаниями и имеющее не менее пяти лет профессионального опыта в соответствующей сфере. В такой опыт будут засчитываться фактическое выполнение работ, оказание услуг, трудовая, предпринимательская, независимая профессиональная, научная, научно-техническая или преподавательская деятельность, непосредственно связанная с предметом исследования.

Если для определенной профессии закон уже требует соответствующего образования, квалификации, лицензии или разрешения, эксперт должен отвечать этим требованиям. Одновременно вводить дополнительные разрешительные условия подзаконными актами будет запрещено.

Эксперт будет обязан указать в заключении сферу знаний, вид, содержание и продолжительность профессиональной деятельности, а также реквизиты документов, подтверждающих его компетентность. По требованию суда или заказчика он должен предоставить эти документы. До начала работы специалист также обязан сообщить об обстоятельствах, способных вызвать обоснованное сомнение в его компетентности, независимости или беспристрастности.

Проект сужает перечень абсолютных запретов. Экспертом не сможет быть недееспособное лицо, лицо с неснятой или непогашенной судимостью, лицо, наказанное в течение последнего года за связанное с коррупцией административное правонарушение, либо лицо, которое суд лишил права заниматься соответствующей профессиональной деятельностью.

Ответственность, оплата и права стороны защиты

№15569-1 прямо предусматривает уголовную, административную и гражданско-правовую ответственность эксперта. Дисциплинарная ответственность будет применяться, если он состоит в трудовых или служебных отношениях, по правилам соответствующей профессии. При этом признание заключения необоснованным или назначение повторной либо дополнительной экспертизы само по себе не будет означать вины эксперта. Относимость, допустимость, достоверность и доказательственное значение заключения, как и сейчас, будет определять суд.

Экспертизы, порученные в уголовном производстве следователем, дознавателем, прокурором, следственным судьей или судом, будут оплачиваться из государственного бюджета. Защита, потерпевший или их представители сначала будут оплачивать самостоятельно заказанное исследование собственными средствами. Однако в случае оправдательного приговора или закрытия производства по реабилитирующим основаниям документально подтвержденные расходы на экспертизу подлежат возмещению из бюджета. После этого государство сможет предъявить регрессное требование к виновному должностному или служебному лицу.

Это важное отличие от основного проекта. №15569 пытается создать защищенный институт для определенной категории дел. №15569-1 расширяет круг потенциальных экспертов и позволяет сторонам выбирать специалистов на конкурентном рынке, одновременно пытаясь компенсировать неравенство финансовых возможностей обвинения и защиты.

Преимущество свободы выбора – и риск утраты контроля качества

Альтернативный подход устраняет зависимость от одного Центра, руководителя, министерства или Наблюдательного совета. Если одно учреждение перегружено, затягивает исследование или вызывает сомнение в беспристрастности, сторона сможет обратиться к другому квалифицированному специалисту. Конкуренция потенциально сокращает сроки и затрудняет административное блокирование экспертизы.

Однако отмена аттестации и реестра создает противоположный риск: формально достаточным может стать подтверждение пятилетней деятельности в определенной сфере без предварительной проверки именно навыков проведения судебных экспертиз. Профессионал в строительстве, бухгалтерском учете или информационных технологиях не обязательно владеет правилами работы с процессуальными доказательствами, требованиями к методике и оформлению заключения.

Следовательно, по №15569-1 контроль качества в значительной мере переносится на стороны и суд уже после составления заключения. Это усиливает свободу выбора, но может увеличить количество «экспертных поединков», когда обвинение и защита представляют противоположные заключения, а суд вынужден оценивать не только результат, но и компетентность каждого специалиста и научную надежность примененного метода.

На риск ведомственной зависимости специального учреждения обращали внимание представители адвокатуры. В публикации Национальной ассоциации адвокатов Украины подчеркивается, что независимость означает отсутствие служебной, финансовой и организационной зависимости от сторон процесса. Это позиция автора публикации, а не официальный вывод о неконституционности №15569, однако альтернативный проект фактически предлагает ответ именно на эту критику: не защищать одно учреждение от влияния, а лишить его монопольного значения.

Международный контроль под видом независимости: кто фактически будет управлять Центром

Наиболее дискуссионной частью №15569 является модель Наблюдательного совета. Он будет состоять из пяти человек. Троих определит Кабинет Министров на основании предложений международных и иностранных организаций, предоставлявших Украине техническую помощь в сфере предотвращения и противодействия коррупции. Еще одного представителя определит Минюст, а одного судебного эксперта изберут при участии профессиональных объединений.

Для принятия обычного решения необходимы как минимум три голоса, среди которых – голоса не менее двух членов, предложенных международными и иностранными организациями. Именно Наблюдательный совет будет организовывать конкурс директора, представлять кандидатуру министру, участвовать в решении вопроса об увольнении руководителя и утверждать порядок автоматизированного распределения экспертиз.

Поэтому международная составляющая здесь не является исключительно совещательной. Лица, предложенные соответствующими организациями, получат фактический блокирующий пакет в отношении решений совета, а через отбор директора и правила распределения – долгосрочное влияние на институциональную политику Центра. Украинские представители, даже действуя совместно, не смогут принять решение без поддержки как минимум двух членов из международной квоты. В то же время трое таких членов смогут сформировать необходимое большинство без голоса представителя Минюста или украинского экспертного сообщества.

При этом из проекта не следует, что международные партнеры будут непосредственно проводить экспертизы, определять виновность или давать судьям обязательные указания. Заключения будут составлять аттестованные эксперты, а доказательства – оценивать украинский суд. Формально членов совета будет определять Кабмин, Центр останется государственным учреждением в сфере управления Минюста, а финансироваться должен преимущественно из государственного бюджета.

Но выбор Кабмина будет ограничен чужими предложениями. Закон не дает украинским профессиональным институтам равнозначного влияния на формирование большинства совета. Таким образом, ключевые кадровые и организационные решения государственного экспертного учреждения фактически ставятся в зависимость от круга донорских структур, которые не формируются украинскими гражданами и не несут перед ними прямой публично-правовой ответственности.

Это особенно чувствительно в связи с тем, что к механизму международной технической помощи часто привлечены негосударственные организации и экспертные сообщества, годами сотрудничающие с западными фондами. Такое сотрудничество само по себе не доказывает предвзятости. Однако проект не должен основываться на презумпции, что принадлежность к донорской или грантовой среде автоматически означает независимость. Организация может иметь собственные приоритеты, партнеров, кадровый круг и видение антикоррупционной политики. Если представители этой среды будут контролировать большинство в совете, определять руководителя и правила распределения работ, они получат не символическую, а системную власть над учреждением.

Вопрос заключается в происхождении полномочий и реальной подотчетности такого центра влияния. Законопроект должен давать четкие ответы:

• какие именно организации получат право предлагать кандидатов и по каким объективным критериям их будут включать в перечень;
• будут ли обнародоваться названия доноров, объем и предмет предоставленной ими помощи;
• как будут проверяться связи кандидатов с неправительственными организациями, грантовыми проектами, сторонами конкретных производств и политическими структурами;
• будут ли члены совета декларировать имущество, интересы, источники финансирования и потенциальные конфликты;
• кто и в какой процедуре сможет досрочно прекратить их полномочия;
• будут ли решения совета подлежать судебному обжалованию;
• будут ли открытыми протоколы, результаты голосования и мотивы решений;
• смогут ли международные доноры влиять на финансирование отдельных направлений, оборудования, методик или должностей вне прозрачной бюджетной процедуры.

Неправительственная организация, даже с положительной репутацией и поддержкой западных фондов, не является органом украинской публичной власти. Она не проходит выборы, не подотчетна парламенту в том же порядке, что министерство, а ее доноры, внутренние процедуры и кадровые решения могут оставаться вне полноценного государственного контроля. Поэтому передача сформированному по таким представлениям большинству права фактически определять руководство государственного Центра выходит далеко за пределы обычной международной помощи.

Речь идет о возможности институционального захвата: формально учреждение остается украинским и финансируется из бюджета, однако его ключевые организационные решения зависят от лиц, чей мандат происходит от внешних донорских структур. Особое значение это приобретает потому, что заключения Центра будут использоваться в делах против высших должностных лиц, народных депутатов, судей, прокуроров и руководителей государственных предприятий. Влияние на кадровую политику, внутренние процедуры и очередность экспертиз потенциально превращается в инструмент воздействия на политические и управленческие процессы в государстве.

Законопроект не предоставляет членам совета права диктовать конкретному эксперту содержание заключения, и было бы некорректно утверждать, что каждый предложенный международной организацией человек будет действовать предвзято. Однако оценивать следует не личные намерения будущих членов, а саму архитектуру власти. Она построена так, что без международной квоты Центр не сможет принимать ключевые решения, тогда как международное большинство сможет определять их без согласия украинской части совета.

Это уже не вспомогательная роль партнеров, а передача им решающего институционального влияния. Именно поэтому заявленная «независимость» Центра требует уточнения: независимость от кого и зависимость от кого создается взамен? Если учреждение выводится из-под реального влияния украинских государственных и профессиональных органов, но попадает под кадровый и процедурный контроль донорской среды, происходит не устранение зависимости, а изменение ее источника.

Последствия могут выйти за пределы дел НАБУ и САП. Новый Центр будет разрабатывать методики, готовить экспертов, проводить исследования по делам о коррупции, легализации доходов, завладении имуществом и необоснованных активах. Его практика может стать ориентиром для других экспертных учреждений и судов. Следовательно, контроль над этим институтом способен постепенно влиять на стандарты доказывания в значительной части уголовного и связанного с ним судопроизводства.

В таких условиях минимальными предохранителями должны стать полное раскрытие организаций, доноров и связей всех кандидатов, открытые собеседования, поименные голосования, публичная мотивировка решений, четкие правила отвода, судебное обжалование и запрет любого внебюджетного финансирования, способного сформировать лояльность к конкретному донору. Без этого конструкция Наблюдательного совета будет выглядеть не как нейтральный контроль, а как законодательное закрепление преимущественного влияния узкого круга внешних структур на государственный институт судебной экспертизы.

Реформа связана с финансированием ЕС

Создание эффективного и беспристрастного доступа НАБУ и САП к судебным экспертизам связывают с выполнением индикатора программы Ukraine Facility. По словам инициаторов, выполнение требования до конца 2026 года связано с получением Украиной около 124 млн евро. Депутаты также стремятся включить реформу в структурные маяки сотрудничества с МВФ.

Финансовая мотивация ускоряет принятие решения, но не должна подменять оценку его качества. Закон, принятый ради формального закрытия индикатора, может создать новое учреждение, не устранив дефицита экспертов, проблем с методиками, оборудованием и процессуальным равенством сторон.

Особого внимания требует разрешенное проектом финансирование в рамках международных договоров и программ технической помощи. Оно может обеспечить современное оборудование и обучение, однако должно поступать учреждению, а не отдельным экспертам, и не может быть связано с содержанием заключений, приоритетом конкретного дела или результатами работы.

Что должен проверить парламент перед голосованием

Для обоснованного выбора между №15569 и №15569-1 парламенту следует потребовать от Минюста, НАБУ, САП и действующих экспертных учреждений открытые данные: сколько экспертиз заказывалось в коррупционных производствах, сколько из них продолжалось более 60 дней, каковы были причины продления, сколько заключений признавались неполными или противоречивыми, как часто назначались повторные исследования и сколько было подтвержденных случаев давления.

Необходимо также гарантировать:

• реальное равенство доступа стороны обвинения и защиты;
• право ознакомиться с методикой, исходными данными и расчетами;
• проверяемое автоматическое распределение без скрытого ручного вмешательства;
• персональную ответственность не только эксперта, но и руководства за умышленное затягивание;
• прозрачный механизм отвода при конфликте интересов;
• профессиональный и судебный контроль дисциплинарных решений;
• полную подотчетность Наблюдательного совета независимо от того, кто предложил его членов;
• регулярное опубликование статистики без раскрытия тайны следствия.

Что будет с судебной экспертизой в Украине?

Проблема, которую пытаются решить законопроекты, реальна: без своевременной, профессиональной и защищенной от давления экспертизы сложные коррупционные расследования могут остановиться еще до суда или рассыпаться во время рассмотрения. Формально заключение эксперта не имеет заранее установленной силы, но в вопросах ущерба, смет, финансовых операций, цифровых следов или идентификации голоса его практический вес часто является определяющим.

Основной проект №15569 предлагает специализацию, сроки, автоматическое распределение, открытые методики, защиту руководителя и дисциплинарную процедуру. Однако вместе с этими инструментами он закрепляет решающее влияние международной квоты в Наблюдательном совете. Без голосов ее представителей решение невозможно, тогда как они способны сформировать большинство без поддержки украинских членов. Это создает обоснованный риск того, что под названием независимого учреждения возникнет Центр, зависящий от кадровых решений внешней донорской среды.

Альтернативный №15569-1 предлагает противоположный путь: не создавать управляемый наблюдательным советом специальный центр, а демонополизировать экспертный рынок, отменить аттестационно-разрешительную систему и позволить сторонам выбирать специалистов по знаниям и опыту. Такая модель ослабляет административный контроль над экспертами, но одновременно переносит основной контроль качества на суд и может увеличить количество противоречивых заключений.

Следовательно, парламент будет выбирать не между реформой и сохранением старой системы, а между двумя разными концепциями. Одна концентрирует экспертизы в специализированном учреждении, передавая решающий контроль над его руководством большинству, сформированному при участии международных организаций. Другая рассредоточивает экспертную деятельность между широким кругом специалистов, принимая риски меньшего предварительного контроля их квалификации.

Перед голосованием необходимо прямо ответить, какая угроза для правосудия больше: зависимость экспертиз от одного института и его внешнего надзора или чрезмерно свободный рынок заключений с контролем уже на стадии судебного рассмотрения. Замалчивание первого риска под лозунгом европейской интеграции так же опасно, как игнорирование проблемы качества в случае полной демонополизации.

Камиль Северин

_____________________

Читай нас дальше

События в Днепре и Днепропетровской области.

Журналистские расследования: коррупция, криминал, хищение бюджета, рейдерство (захват земли и недвижимости), фиктивные тендеры и нарушения законодательства о публичных закупках.

Статьи: аналитика, анализ законодательства, советы гражданам, пособия по юридической защите.